Егорка сидел под штабелем досок, сложенных для просушки. Доски пахли смолой и солнцем, но мальчику было не до ароматов. Он уткнулся лицом в острые коленки, обхватил их руками и беззвучно, судорожно всхлипывал. Слёзы не текли ручьём — они впитывались в ткань штанов, оставляя тёмные пятна, как маленькие кляксы горя. — Егорка, ты плачешь, что ли? — раздался голос. — Нет, — буркнул мальчик, не поднимая головы. Нос его предательски зашмыгал, выдавая с потрохами. Бабушка Аграфена, женщина, чья спина давно согнулась под тяжестью лет и забот, но глаза всё ещё горели молодым огнём, присела рядом...