Тётя Ира обустраивала новое гнёздышко и радовалась, что так ловко избавилась от племянников. — Хоть какой-то толк от тебя, старший братец, — обратилась она к фотографии в чёрной рамке, которая стояла на столе. — А то вечно всегда собой был занят, ни мать, ни я тебя сроду не волновали. Сам выбился в люди, а про нас забыл. Вот только я не забыла, ох и обижена на тебя была. Хорошо, что твоя женушка на перекрёстке зазевалась, да её машина переехала. Вот тогда ты горюшка хлебнул, прочувствовал, как другим тяжело бывает...