Почему нарисованные им тушью леса кажутся более реалистичными, чем фотографии? Почему спустя сто лет мы открываем книгу сказок и первым делом ищем глазами не только текст, но и тонкую, изящную, словно ручное кружево, рамку с совами, грибами и фантазийными хвощами? Глядя иллюстрации этого художника, легко обмануться: кажется, что художник жил во времена седой древности, где-то в исторический промежуток между былинными пирами и пушкинскими строфами, в мире теремов, скоморохов и златокудрых царевичей...