Белоснежный шелк платья казался инородным телом в этой тесной кухне, пропахшей жареным луком и застарелым жиром. Я пыталась аккуратно помешивать соус, придерживая пышный подол, когда дверь распахнулась с таким грохотом, что половник выпал у меня из рук, оставив жирное пятно на кружевном корсете. — Ты посмотри на неё! Принцесса недоделанная! — Голос Антонины Петровны, моей новоиспеченной свекрови, звенел от ядовитого восторга. — Гости еще не разъехались, муж в гостиной принимает поздравления, а она уже всё заляпала...

Звук заедающей молнии был противным, скрежещущим, будто кто-то водил гвоздем по стеклу. Олег дергал металлический язычок с остервенением, отдуваясь и густо краснея лицом. Ему откровенно мешал живот — тот самый, который он последние полгода именовал «комком нервов», хотя это был обычный, нажитый на домашних котлетах жир. Галина стояла в дверном проеме, прижимая к груди кухонное полотенце. Ткань пахла жареным луком и стиральным порошком — въедливый аромат ее жизни последних двадцати пяти лет. — Не стой над душой, Галя, — пропыхтел муж, наконец справившись с непокорным замком чемодана...