Он ушёл в октябре, когда на подоконнике ещё стояли её герани. Просто собрал чемодан, положил ключи на тумбочку в прихожей и сказал: «Прости, я больше не могу». Марина тогда не заплакала. Стояла в дверном проёме кухни, в фартуке с подсолнухами, и смотрела, как он завязывает шнурки. Двадцать один год брака. Дочь-студентка в Питере. Кот Барсик на диване. И вот эти дурацкие шнурки, которые он никогда не умел завязывать нормально. — Там кастрюля на плите, — сказала она. — Выключи, если я забуду. Он кивнул...