Мария Андреевна в свои пятьдесят восемь обладала железобетонной уверенностью в собственной правоте. Всю зиму и весну она осаждала своего сына, тридцатипятилетнего Андрея, требовательными звонками. — Андрей, ты меня слышишь? — голос в трубке звенел, как натянутая струна. — Я так больше не могу! Дети чахнут в этих городских бетонных джунглях. У них аллергия на свежий воздух, потому что они его не видели! Отдавай мне внуков на лето. Всё лето! Пусть живут у меня в деревне, пьют парное молоко и бегают босиком...