Будильник я не ставила, но в шесть сорок проснулась сама, будто внутри сработал сторожевой звонок. Сегодня Троица, а значит, Римма Аркадьевна уже на ногах. Двадцать лет назад она решила, что этот день принадлежит ей по праву, и с тех пор никому его не уступает. Глеб спит на спине, раскинув руки, как человек, у которого совесть чиста. В свои пятьдесят два он умеет засыпать за минуту даже после ночной сдачи моста. Я трогаю его за локоть. — Глеб, просыпайся. Твоя мама вчера прислала голосовое на четыре минуты, а ты так и не ответил...