Тайга дышала холодом. Прохору пятьдесят семь, но сейчас он чувствовал себя на все сто. Старая рана на бедре, полученная вчера при обвале в заброшенном шурфе, тянула к сырой земле. Штанина промокла от крови и замёрзла, превратившись в ледяной панцирь. В правой руке, сжатой до судорог, лежал он — тяжёлый, угловатый кусок рыжего металла весом с добрый кирпич. Этот самородок стоил жизни, и, похоже, именно её забирал. Три тени мелькали между лиственниц. Волки не нападали. Старый охотник знал, почему. Звери были умны...