Паром ходил всего два раза в сутки. Ревизор, разумеется, опоздал на утренний рейс и попал в Опалиху только к пяти часам вечера. Осеннее солнце уже лежало низко, и в его мягком, снисходительном свете старая усадьба выглядела гораздо лучше, чем заслуживала. Официально Опалиха называлась музеем-заповедником. Хотя заповедовать там, по совести говоря, было нечего: старый барский дом, покосившийся флигель да одичавший парк, где с прошлого века никто не подстригал ничего, кроме песчаных дорожек. Ревизора звали Казимир Антонович Дрозд...

– Пап, а можно я с вами? – Злата ужасно волновалась, задавая этот вроде бы элементарный вопрос. – Ну пожалуйста. Я буду сидеть тихо-тихо! Я даже дышать буду тихо, честно-честно. Возьмите меня, а? Утро было субботнее, ленивое. За столом сидели трое – отец и братья – и над столом выросла гора всякого добра: блёсны, две катушки лески, зип-пакет с мормышками, термос, коробка спичек. Злата смотрела на эту гору снизу вверх, и сердце у неё стучало где-то в горле. Целый час она собиралась с духом. Целый час репетировала перед зеркалом в ванной, как скажет...