— Галина Сергеевна, прекратите, — глухо отозвалась Марина, чувствуя, как внутри всё стягивается в тугой, раскалённый ком. — Ему всего четыре года. Он просто берёт ложку той рукой, которой удобно. — Удобно ей! — женщина с грохотом опустила тяжелую чашку на блюдце. По ободку побежала тонкая, едва заметная трещинка. — В наше время таких сразу переучивали. Линейкой по пальцам — и как миленькие писали правой! А ты распустила. Отец у него с утра до ночи в рейсах, семьи не видит, а ты растишь… не пойми кого...