Повестку принесли во вторник, в начале седьмого, когда я резала лук и думала, хватит ли на ужин той курицы или надо размораживать ещё. Костя сам открыл дверь — он всегда открывал, если был дома, любил это короткое чувство хозяина на пороге. — Тебе, — сказал он, входя в кухню и держа конверт двумя пальцами, будто тот мог испачкать. — Какой-то суд. Ты по работе во что-то влезла? Я вытерла руки о полотенце. Сердце шло ровно, и это было новое ощущение — я полгода готовилась к тому, что оно не будет колотиться...