Запах, въевшийся в стены Карболкой пахло так, будто она умерла здесь неделю назад, и никто не вынес тела. Запах остывший, мёртвый, въевшийся в некрашеные половицы, в серую вату между рамами, в саму извёстку. Андрей Ильич Замоскворецкий стоял посреди приёмного фельдшерского пункта деревни Давыдовщина и слушал, как из-под пола тянет ледяным сквозняком. Ровно, настойчиво, будто там внизу кто-то дышал. Кожаный чемодан лежал в углу, куда он его бросил ещё с порога. Хороший чемодан, московский, с латунными замками...