«Холодная ты, Катерина. Как лёд. Не баба, а сугроб». Сорок пять лет я слышала это от мужа. И под конец почти поверила. Что есть во мне какая-то стылая сердцевина, какой-то изъян, из-за которого меня нельзя любить по-настоящему. Я ведь старалась. А он всё равно глядел на меня так, будто я его обделила теплом, которого он ждал всю жизнь и не дождался. Замуж за Николая я вышла в восьмидесятом, двадцати четырёх лет от роду. Он был старше, видный, серьёзный, немного угрюмый, и эта его угрюмость мне сперва казалась мужской основательностью...