– Алён, я не ослышался? – Глеб отодвинул чашку с недопитым латте так резко, что немного пролил на блюдце, и уставился на неё поверх очков в тонкой золотистой оправе. – Ты серьёзно сейчас говоришь? Беременна? От меня? Алёна спокойно смотрела, как он занервничал. Ей даже немного смешно стало от того, как быстро слетела с него уверенная в себе оболочка сорокапятилетнего успешного архитектора, обнажив растерянного мальчишку, который совершенно не знает, куда девать руки и как строить фразы. – От тебя, Глеб, от тебя, – она отпила свой капучино...

Анну и её ребёнка выписали из райцентровского роддома на пятый день — в среду, под мелкий октябрьский дождь, который к полудню всё-таки выдохся и пустил солнце. Она стояла на крыльце в бежевом пальто, которое наконец-то сходилось на талии, и щурилась от света. Медсестра вынесла конверт — голубой, с кружевом, купленный ещё до рождения, когда на УЗИ сказали «сто процентов мальчик». Костя шагнул вперёд так резко, что чуть не выронил букет. — Ань… — и больше ничего не сказал. Он вообще был неразговорчивый...