Лидия Егоровна выводила пчелиных маток тридцать лет — сначала в совхозе, потом на своей пасеке в двадцати километрах от города. Она умела по гулу улья определить, что семья осиротела, и по запачканному летку — что внутри беда. Людей она читала примерно так же, и потому давно знала: в доме сына беда сидит плотно и обувь не снимает. В тот день она приехала к Артёму с полной сумкой продуктов и трёхлитровой банкой мёда. Дверь открыл внук Мирон, шести лет, в одном носке. — Бабушка! А папа спит. — Днём? — Он и вчера днём спал...