В том июле 1812 года Смоленск пах гарью и надеждой. Гарью - потому что французы уже подходили к городу, и ветер нёс с запада дым от сожжённых деревень. Надеждой - потому что армия всё ещё держалась, и в городе, набитом ранеными, беженцами и ополченцами, никто не смел произнести вслух то, о чём думали все: «А что, если Москва не устоит?» Александра Сергеевна Голицына, двадцати трёх лет, фрейлина её императорского величества, волею судеб оказалась в Смоленске в самый разгар отступления. Она ехала в своё смоленское имение, чтобы вывезти мать и младших сестёр, - но не успела...