Июнь в деревне Ольховка всегда пах парным молоком, скошенной травой и пылью, которую поднимали грузовики, увозящие лес. Но в этот полдень воздух пронзил чужой, тревожный аромат — смесь жасмина, дорогого табака и чего-то заграничного, от чего у Степана защекотало в носу. Он как раз чинил забор, когда к соседнему дому, пустовавшему с прошлого августа, подкатил белоснежный внедорожник. Машина выглядела в Ольховке как инопланетный корабль. Из неё, грациозно выставив ногу в босоножке на немыслимой платформе, вышла Элеонора...