Корову нашу звали Зорька, и характер у неё был вреднее моего. Я с ней тринадцать лет, считай, прожила бок о бок, дольше иных людей. Утром выйду в хлев, ещё темно, фонарь на гвозде качается, а она уже стоит, повернула морду к двери и ждёт. Не мычит, не торопит. Стоит и смотрит, будто проверяет, я ли это пришла или кто чужой. Я ей говорю: «Ну что, девка моя, отлежала бока?» Она вздохнёт, переступит, хвостом по стене мазнёт. И только тогда даётся доить. Чужому она молока не отдавала. Соседка Нюра раз...