Пшеницу у старика Елизара топтали третью ночь подряд, и делали это с таким художественным вкусом, какового не сыскать во всем уезде. Не жрали - боже упаси, - а именно топтали широкими, затейливыми кругами, словно невидимый балетмейстер репетировал здесь придворную кадриль для русалок. Старшие братья, Данила с Гаврилой, ходить в дозор пробовали, но оба с честью проспали всё самое интересное. Данила наутро ссылался на подлую ночную сырость, подтачивающую суставы истинного хлебороба, Гаврила - на ломоту в пояснице, происходящую, без сомнения, от избытка дум о государственном благосостоянии...