– Да отвяжись ты от меня, чудо лохматое! Иди куда шёл! – Артём обернулся уже третий раз, и третий раз встретился взглядом с псом, который тащился за ним по осенней улице, как привязанный. Пёс был страшный. Не злой, нет, а именно страшный – в том смысле, в каком бывают страшны бродяги, которых жизнь так отмолотила, что на них и смотреть-то больно. Крупный, но тощий – рёбра проступали сквозь свалявшуюся бурую шерсть, как обручи на старой бочке. Правое ухо надорвано, левый глаз затянут мутной плёнкой, морда – вся в шрамах, будто кто-то провёл по ней крупной тёркой...