Алиса положила на кухонный стол несколько листов, скреплённых степлером, и пододвинула их к свекрови вместе с ручкой. — Ты просто подпиши, и мы все успокоимся, — сказала невестка. — Там всё готово, я сама составляла, ошибок нет. Тамара Ивановна про себя отметила, что за шесть лет Алиса впервые сказала ей «ты». Раньше всегда было «Тамара Ивановна, вы», даже когда невестка просила посидеть с Мироном или занять до зарплаты. А тут как будто в одну минуту породнились, причём в каком-то неправильном смысле...

– Оля, сковородку опять не замочила. Жир присох, теперь только железкой. Мама стояла у моей раковины в своём клетчатом фартуке. Фартук она принесла ещё три года назад, повесила на крючок у холодильника, и с тех пор он там жил как хозяин. Я даже сумку снять не успела. Пришла с работы в семь, а на плите уже её суп, в прихожей её тапочки, на холодильнике её записка: «Тимофею купить нормальные носки». Ключ от моей квартиры у мамы восемь лет. Я сама отдала его в тот год, когда развелась и осталась одна с двухлетним сыном...