— Ты никто в этой семье. Тамара Николаевна сказала это негромко, но так, чтобы услышали дети. Марина стояла у плиты с половником в руке. Пахло гречкой и подгоревшим луком. Соня замерла над раскраской, зажав в кулаке синий карандаш. Лёва поднял глаза от тарелки и смотрел то на бабушку, то на мать. На плите закипал чайник, и Марина машинально убавила под ним огонь, хотя мыслями была уже далеко от кухни. Она считала дни до отъезда гостьи так же, как когда-то считала месяцы до собственного новоселья...