— А что, уже нельзя сказать, что думаю? Роман стоял в дверях кухни, привалившись плечом к косяку. В руке он держал кружку с остывшим чаем, а на лице у него было то самое выражение, снисходительное, чуть насмешливое, с которым он обычно комментировал чужие затеи. Нина застегнула сумку и поставила её на стул у входа. — Можно. Но ты не просто сказал, что думаешь. Ты решил за меня, когда я брошу. — Я не решал. Я предположил. — Ты сказал: «К шестидесяти надоест». Как будто уже видел финал. Роман отпил чай, поморщился от того, что остыл, и вылил остатки в раковину...