Город заканчивался не так, как это обычно рисуют на оптимистичных туристических схемах или административных картах – резкой, уверенной чертой, отделяющей цивилизацию от природы. Нет, здесь город умирал медленно, мучительно и неизбежно. Это была гангрена урбанизации. Сначала исчезали гордые высотки из стекла и бетона, уступая место панельным пятиэтажкам с облупившейся мозаикой советских времен. Затем этажность падала еще ниже – начинался частный сектор: лоскутное одеяло из кирпичных коттеджей нуворишей и покосившихся деревянных изб, вросших в землю по самые окна...