— Ты слышишь, Трофим? Тайга дышит... — Слышу, Витя. Тяжело дышит, с хрипотцой. Словно зверь, который устал, но спать не ложится. — Это не хрипотца, брат. Это вечность ворочается. Ей тесно в наших картах, в наших шурфах, в наших мелких человеческих планах. Мы думаем, что пришли взять свое, а на самом деле мы просто блохи на шкуре медведя. Чешется — потерпит. А рассердится — стряхнет, и поминай как звали. — Ну, ты скажешь тоже, философ... Мы геологи, а не шаманы. Наше дело — камень долбить. — Камень, Трофим, он живой...