Осенью 1982 года диктор центрального телевидения появился на экране в чёрном галстуке. Без объяснений. Просто вышел — и всё стало понятно. Страна, которая 18 лет жила при одном и том же лице, при одном и том же голосе, при одной и той же манере говорить медленно и с паузами — эта страна вдруг поняла, что эпоха закончилась. Не постепенно. Разом. И люди плакали. Искренне. По человеку, которого последние годы едва понимали с трибуны. Это не парадокс советской психологии. Это история о том, как целый народ привыкает к неподвижности — и начинает её любить...