— Твой сын поспит у кошачьего лотка, сюда въезжает мой второй внук! Серафима Осиповна с грохотом бросила на пол серый металлический остов. Узкая брезентовая раскладушка со скрипом распрямилась, задев угол обувницы, и встала прямо в полуметре от серого пластикового корыта с древесными гранулами. Я замерла в дверях кухни с кружкой остывшей воды в руке. — Серафима Осиповна, вы в своём уме? — мой голос прозвучал глухо, без крика. — Я в своём, Алевтина, в абсолютном своём, — свекровь шумно выдохнула, стряхнула с ладоней ржавую пыль и упёрла руки в бока...