— Ну что, Барбос, ворчишь? — тихо произнесла Клавдия Игнатьевна, поправляя съехавший на плечи тяжелый пуховый платок. — Чуешь непогоду, старый друг? Ничего, печь натоплена, дров в сенях хватит, пересидим. — Гав, — глухо отозвался лохматый пес, не поднимая головы от нагретых половиц, лишь нервно дернул порванным ухом и снова спрятал мокрый нос в пушистые лапы. — Вот и я говорю, что дома лучше, — женщина ласково потрепала собаку по загривку, прислушиваясь к нарастающему гулу за тонкими стеклами. Ветер за окном набирал силу, заставляя старые бревна усадьбы жалобно скрипеть...