Огромные панорамные окна загородного особняка впускали холодный, колючий свет ноябрьского утра. В просторной кухне, сверкающей итальянским мрамором и хромированными поверхностями техники, стояла звенящая тишина. Надя, поправив выбившуюся из небрежного пучка русую прядь, осторожно переливала свежесваренный кофе в тончайшую фарфоровую чашку. Она знала: если напиток остынет хоть на градус или пенка осядет, день будет безнадежно испорчен. Шаги на лестнице раздались ровно в семь тридцать. Цоканье каблучков домашних туфель по паркету звучало как отсчет времени до казни...