Штайнбах шел тяжело и молча, с каменным, непроницаемым лицом и плотно сжатыми губами. Он смотрел исключительно под ноги и ни разу не поднял глаз. Леманн, напротив, постоянно и нервно озирался по сторонам. Он бросал быстрые, цепкие взгляды влево, вправо, назад — словно профессионально оценивал маршрут, запоминал приметные ориентиры и искал малейшую возможность для побега. Румянцев не спускал с него глаз, держа автомат наготове. Что-то в этом элегантном человеке вызывало у капитана острую, инстинктивную...