Ночной Манхэттен в канун Рождества был не просто шумным — он казался Руфусу гигантской зубастой пастью, набитой неоновыми огнями, паровыми выхлопами из решеток метро и ревущими клаксонами желтых кэбов. Каждая витрина корчила ему рожи, сосульки целились в загривок, как сталактиты в пещере троллей, а ветер завывал в переулках голосом голодного волка из мультфильмов Текса Эйвери. Но Руфус бежал. Вернее, он несся галопом на полусогнутых лапах, прижимая уши так туго к черепу, что его голова напоминала гладкий тюлений обмылок...