— Да неудобно как-то, хозяйка икру ест, а я тут с корочкой посижу. — Да ты не стесняйся, Тамара, бери салат. Тетя Валя громко сказала это, придвигая к сестре тяжелую хрустальную салатницу. — А то светишься вся. Совсем тебя в этих хоромах заморили. — Ой, Валюша, да мне бы просто хлебушка кусочек. Тамара Петровна страдальчески приложила ладонь к груди. — Желудок-то ссохся уже. Привыкла пустая ходить. Аня сидела во главе огромного обеденного стола. В висках стучала тупая боль от усталости и недосыпа...

Я сжала телефон так, что ногти впились в ладонь. Экран с трещиной в углу защитного стекла – единственное, что держало меня на плаву. Мама была на этом экране. Живая. Говорящая. В квартире пахло лавандовым маслом – мама капала его на подушку перед сном, говорила, помогает задышать ровнее...