Бревенчатый дом уборщицы Зинаиды был стар. Посерели от времени бревна сруба. Он выходил окнами на проезжую часть. Низкий забор, заросший пыльной травой, отделял двор от дороги. Двор, вытоптанный посередине, тоже зарос серой травой...

— Опять твоя смена в субботу? — спросила Тамара Игнатьевна, не поднимая глаз от шитья. Костя замер в дверях кухни. Суббота. Дача. Тёщин участок в Лесном, шесть соток, и на них — теплица, которую он, зять, обещал перекрыть плёнкой ещё в мае. Май прошёл. Прошёл и июнь. Плёнка лежала в гараже скатанная. — Ага. С девяти, — буркнул он. И ушёл в комнату. Это была его еженедельная повинность — дача. Не сама дача, а вот эта часть: что-то тащить, что-то прибивать, что-то перекрывать. Тамара Игнатьевна жалела зятя вслух и нагружала молча...