Рюмка ударилась о стену над сервантом, отскочила и упала на ковёр целая. Хрусталь. Бабушкин ещё, чешский, из того сервиза, что она берегла на «когда внуки вырастут». — Всё ей, а мне ничего! — Виктор стоял посреди комнаты, красный, в расстёгнутом пиджаке, и тыкал пальцем в мою сторону. — Сидела тут как клуша, а теперь хозяйка! Я сын! Я сын её, понимаешь? За столом замолчали. Тётя Галя поставила вилку, не донеся до тарелки. Соседка Тамара Ивановна, которая помогала с поминками, медленно опустила половник в кастрюлю с борщом...