Старик сидел у печи, подбросив в огонь, полено, сухую лиственницу. Пламя шевельнулось, осветило морщины на лице, седую бороду, потемневшие от времени руки. За окном лежала тайга, она была чёрная, неподвижная, будто прислушивалась. Внуки устроились рядом: один на лавке, другой прямо на полу, поджав ноги. Они не перебивали ,ведь знали, когда дед начинает так говорить, лучше молчать. — Календарь, — негромко начал он, глядя не на них, а куда-то в угол избы, — это просто штука для отсчёта. Мы за неё держимся, потому что боимся...