Мы рожаем детей, чтобы любить их, а потом тратим два десятка лет, превращая их в беспомощных инвалидов. Это самый жестокий родительский парадокс, о котором не принято говорить на детских площадках. Мы маниакально стелем соломку там, где ребёнок должен набить шишку, и тем самым лишаем его единственного шанса стать взрослым. Я сам долго был таким тревожным вертолётом, кружащим над сыном. Внутри меня постоянно боролись два чувства: первобытный страх за его безопасность и тоскливое понимание, что я леплю из него инфантила...