— Мама, а бабушка говорит, что ты нервная. И что мне лучше пожить у неё. Чтобы я отдохнул от твоих правил. Ложка замерла над тарелкой с остывающим супом. Я смотрела на своего семилетнего сына, который старательно выводил узор из хлебных крошек по клеёнке, и чувствовала, как где-то в районе солнечного сплетения начинает пульсировать знакомое напряжение. Тимофей произнёс это буднично, словно сообщал прогноз погоды на завтра, даже не поднимая глаз. В его голосе не было ни вызова, ни страха, ни просьбы, просто констатация факта, переданная от авторитетного источника...

Лариса проснулась от запаха гречневой каши. Не того резкого, когда крупа пристаёт ко дну, а мягкого, с маслом, почти домашнего. Виталий стоял у плиты в старой клетчатой рубашке и помешивал деревянной лопаткой, а Соня сидела за столом, подперев щёку кулаком, и ковыряла ложкой в тарелке...