— Я не работаю три года, я играю у Витька, — признался Станислав за ужином, а я тянула детей и кредиты
— Что ты сейчас сказал? Я стояла у стола в кухне, ещё в куртке, с пакетом молока в одной руке и сеткой мандаринов в другой. На плите доходил суп, на батарее сушились варежки Глеба, за окном висела декабрьская тьма, в стекло тёрся мелкий снег. На столе лежали батон, упаковка дешёвого сыра, тетрадь Полины по алгебре и квитанция за электричество, которую я с утра не успела убрать в папку. Станислав сидел напротив, в домашней футболке, с пустой тарелкой перед собой и с тем усталым лицом, которое я последние месяцы принимала за мужское выгорание...