Деревня наша, Ольховка, стоит на отшибе. Домов в ней осталось девять, из них живых, с дымом над трубой, шесть. Остальные стоят заколоченные, глядят на свет досками крест-накрест, как слепые, и крапива лезет им в окна, будто кто-то изнутри её зовёт. В крайнем доме, у самого леса, жила Клавдия Ильинична Стрельцова. Ей было за шестьдесят пять, но по лицу не скажешь, где кончается возраст и начинается характер. Лицо у неё сухое, жёсткое, с глубокими складками возле рта. Казалось, она всю жизнь что-то жевала и никак не могла проглотить...