Он не пошёл в гостиницу, где им отвели комнаты. Вместо этого вышел на улицу и просто пошёл вперёд, не выбирая направления. Москва лежала под свежим снегом, тихая и тёмная. Метель стихла к вечеру, и теперь крупные хлопья падали медленно, как в детских книжках, оседая на мешках с песком, на заклеенных окнах, на плечах редких прохожих. Ковалёв шёл на два шага позади, не вмешиваясь, не окликая. Он понял это без слов: человеку, которому только что сказали «к лету», нужно побыть одному, даже если рядом идёт кто-то, кто не оставит его ни на минуту...