Утро началось с новости: ночью в прифронтовой госпиталь привезли троих тяжёлых «трёхсотых». Бушмарин, не успев толком позавтракать, – усы расправил маленькой расчёской уже по пути в корпус, – вскоре стоял в операционной. Руки его двигались привычно, уверенно, но в голове то и дело всплывало лицо Савельева, которое за последнее время стало для Лавра Анатольевича символом чего-то… абсолютно ненавистного. Гусар отгонял эти мысли. Он вообще умел отключаться от всего постороннего, когда работал. Но сегодня это удавалось с трудом...