Пахло мокрой шерстью и печкой. Баба Фрося сушила над плитой моток, серый в крапинку, и пар шёл от него, как от чайника. Спицы лежали на подоконнике, две, стёртые до блеска за сорок лет. За окном сыпал первый снег, тихий, косой. А на столе стыл суп, который никто не ел. Внук должен был приехать ещё в обед. Фрося глянула на ходики, потом на дорогу. Пусто. Только сосед колол дрова у забора да собака бегала кругами по двору. Она села, взяла спицы, но руки не слушались, петли соскакивали. Вязала она внуку носки с самого сентября...