Я думала, что плачу беззвучно, что ладони на лице и закушенная губа делают меня невидимой. Поезд мотало на стыках, за окном было черно, и только фонари станций мелькали, как спички, которые кто-то зажигает и бросает одну за другой. Сосед по купе лежал на верхней полке. Я заселилась первой, выбрала нижнюю у окна, а он пришёл перед самым отправлением, забросил потёртый портфель наверх, стянул ботинки и залез, не сказав ни слова. Ноги у него были в серых носках, левый с заштопанной пяткой. Я запомнила эту пятку, потому что больше запоминать было нечего...