Я заметила это утром. Машенька сидела на кухне, уткнувшись подбородком в ладошки, и не притрагивалась к овсянке. Обычно она ела так, что тарелку потом можно было не мыть — начищена до блеска. А сегодня просто ковыряла ложкой по краю. — Маш, ты чего? Молчит. Только плечики подрагивают. Я подсела, обняла её. Ребёнок — как проводник. Если с ним что-то не так, значит, в доме нарушилось равновесие. Я чувствовала это всем телом, какая-то внутренняя тревога, тонкая и острая, пронизывала насквозь. — Опять головка болит? Кивнула...