Запах въевшейся каменной пыли, влажного холодного песчаника и терпкого медного купороса преследует меня с самого раннего детства, проникая в самые потаенные уголки памяти. Я выросла среди тяжелого, ритмичного гула старых чугунных планшайб и пронзительного, режущего слух свиста алмазных гранильных кругов, впитывая эту суровую индустриальную симфонию Урала. Мой отец, Григорий Данилович Платонов, в свои шестьдесят четыре года оставался не просто талантливым резчиком, а истинным, непреклонным хранителем тайн древней русской мозаики...