— На юбилей подаришь мне свою машину, всё равно почти не ездишь, — Карина произнесла это так буднично, словно просила передать ей солонку. Она аккуратно отпила мой любимый «Эрл Грей» из тонкой фарфоровой чашки, манерно отставила её в сторону и, слегка склонив голову, улыбнулась. Улыбка получилась идеальной — отрепетированной, мягкой, с едва уловимым оттенком той самой снисходительности, которую самонадеянная молодость часто испытывает к зрелости. Ее свежий маникюр с идеальным френчем тихо стукнул по стеклянной столешнице...