В тихом, будто застывшем в вековой дреме селе Тхоровка даже воздух казался тяжёлым — словно пропитанным не ароматом полевых трав, а горьким дыханием чужой беды. Здесь, за высокими оградами барских усадеб, за резными воротами, которые для одних были символом достатка, а для других — клеткой, вершились судьбы, не имевшие права на голос. Когда солнце клонилось к закату, длинные тени ложились на землю, будто напоминая: не всё в этом мире светло. В господском доме зажигались огни, и в этих огнях таилось нечто пугающее для тех, кто жил по ту сторону барской воли...