Она стояла посреди кухни и чувствовала, как плечи сами собой опускаются под этим бесконечным грузом. А потом голос сорвался: — Да ты что, издеваешься?! — крикнула она, и сама себя не узнала: голос был громкий, резкий, будто чужой человек влез в её тело. — Ты взрослая женщина, Марина! Тридцать четыре года! Родить ума хватило, а за квартиру заплатить — нет?! Что за безрукость? Дочь Марина стояла, уставившись на свой носок, который сполз на пятку. Она будто пыталась стать меньше, незаметнее, слиться с обоями...