Кирилл заметил ее еще издалека. Она сидела на скамейке. Худенькая, сгорбленная, вся такая несчастная с виду, даже на расстоянии двадцати метров было заметно, как сильно состарилась его мать. Мать! Можно ли было назвать ее матерью, Кирилл не знал. Он говорил всем о том, что он — круглый сирота, воспитанный теткой и не помнивший ни матери, ни отца. — Кирюша! — женщина, повернувшись, заметила застывшего на одном месте Кирилла, который, приблизившись к Ирине Анатольевне на близкое расстояние, так и не решался обратиться к ней...