— Это чужой волос, он случайно прилип в метро! — Случайно? Почти метр платинового шелка, аккуратно уложенный по диагонали от твоего левого лацкана прямо до кармана? Ты в подземке спиной к поручням прижимался или на ком-то лежал, Артем? Марина стояла посреди прихожей, скрестив руки на груди, и смотрела на него с той невыносимой смесью иронии и холодной ярости, которая обычно предшествовала швырянию ключей в стену. В ее пальцах дрожал край кухонного полотенца. В воздухе тянуло жареным чесноком, базиликом и надвигающейся грозой...

— Ну, показывай, что ты там нам накрутила, — голос Нины Павловны, тётки моего мужа, прозвучал от порога так, будто она пришла принимать работу у нерадивой прислуги, внезапно обучившейся грамоте. Она по-хозяйски, с грацией опытного ледокола, отодвинула ногой тяжелую корзину с крафтовой бумагой, прошла в самый центр моей флористической мастерской и брезгливо оглядела стеллажи с готовыми композициями. Следом за ней, часто цокая тонкими каблуками по матовому кафелю, вплыла её дочь Инна — без пяти минут...